1983-й. В иллюминаторе покачивается Земля, а в спускаемом аппарате "Спутник-4" двое космонавтов коротают последние часы изоляции высшего разряда. Товарищ Аверченко в тысячный раз что-то мурлычет и живописует напарнику, как будет нежиться в ванной: сперва в обжигающе горячей, затем в ледяной, ух. Вешняков отвечает скупо: на Земле и у него найдётся дело. Но при посадке что-то идёт вкривь — живым возвращается лишь он, да и то не совсем один. Речь о фильме "Спутник" (18+).
Выяснить, что именно прибыло вместе с героем, поручают нейропсихологу Татьяне Климовой. Её решительность пугает коллег, зато нравится полковнику Семирадову. Татьяну везут на засекреченную базу в казахских степях, где она встречает Вешнякова — ещё крепче, чем до орбиты, но теперь по ночам из него на час выползает загадочный симбиот.
Носителем инопланетного существа оказался не просто всенародный любимец, а человек, чья связь с миром сведена к неожиданному отцовству. Детдом и армейская выучка приучили его выполнять приказы и терпеть лишения — за это его и отправили в космос. В лаборатории Вешняков ведёт себя хищно: язвит над гипнозом доктора Ригеля и полу-флиртует с Климовой, демонстрируя стальную уверенность. Похоже, именно эта бесстрашная сталь привлекла пришельца, обожающего запах чужого ужаса и ищущего носителя, который согнётся, но не сломается.
От напарника, грезившего тёплым душем и встречей с семьёй, уцелевший космонавт отличается: сына-детдомовца он называет проваленной миссией. Этот укол совести остаётся последней нитью с человечностью. Пришелец, замечает Вешняков, — он сам, только без морального компаса. Страх тут не рубеж эволюции, а сигнальный огонь, пробуждающий эмпатию.
Климова знает цену выживания: шрам на спине напоминает о другой стороне любого светлого проекта. "Спутник" дописывает улыбчивому советскому космосу мрачную тень, задавая вопросы о границах между неведением и халатностью и о том, чьи интересы платят за прорывы.
По материалам: кино-театр.ру (18+)
Никаких “Бриллиантовых рук”: 3 забытых шедевра Гайдая, которые вы точно не видели — а зря
