Хайям, гений персидского Средневековья, с одинаковой легкостью писал и о душе, и о теле. И в его понимании женщина была существом, в котором божественное и плотское сливаются в нерасторжимом единстве. Он говорил о том, о чем сейчас молчат, боясь обвинений в объективации.
"Женщина — словно чаша с вином рубиновым, что жжет уста и разум кружит молодым. И в этом опьянении — не забвение, а прозренье, что мы к небесам прикованы недугом".
У Хайяма — высшая форма поэтического комплимента. Он говорит: именно через близость с женщиной, через страсть и чувственное наслаждение мужчина познает самые сокровенные тайны жизни. Она — не просто объект желания, а проводник в мир высших истин. Сложно уложить в рамки современных дискуссий, где чувственность часто отделяют от духовности.
Откровенная страсть без прикрас
Хайям не боялся описывать влечение как физическое, почти стихийное явление. Его строки полны огня, который сегодня постарались бы потушить оговорками.
"Твои уста — сладчайший из нектаров, а стан — кипарис, что манит в свой уют. Ты не грешна, ты — просто совершенна, и ради этой правды я сгорю, но не солгу".
В данных словах нет и тени похабности. Есть восхищение силой природного магнетизма. Хайям не "оценивает" женщину, а констатирует ее мощь как явления природы, подобного прекрасному дереву или сладкому напитку. Он признает свою уязвимость перед силой ("я сгорю"), что делает его стих не похабным куплетом, а гимном стихии, перед которой мужчина готов склониться.
Почему сегодня это — табу?
Современный мир, борясь за равноправие и уважение, часто впадает в пуританскую крайность. Говорить о женщине как о источнике чувственного наслаждения стало опасно. Хайям же не видел в этом противоречия. Для него духовная глубина и телесная красота были двумя сторонами одной монеты. Восхищаться "станом" и видеть в женщине "прозренье" — для него было естественно.
Ремарк признался: есть лишь 2 причины, почему люди изменяют — и это не страсть
