Любое участие в СВО в любой роли, безусловно, можно считать маленьким подвигом и проявлением мужества. Но есть люди, у которых практически каждый боевой эпизод — стопроцентный мощный подвиг, да ещё и приключенческий сюжет. Андрей (позывной "Крым") — командир взвода 1-го батальона 33-го гвардейского мотострелкового полка — как раз из таких людей.
Андрею 47 лет, родом он из Крыма, что понятно из позывного. В своё время, работая водителем, он каждую неделю ездил по маршруту, шедшему через Донбасс на Харьков или Киев.
И это обстоятельство, и то, что с началом СВО туда отправились многие его друзья, побудили заключить контракт и самого "Крыма". Решение далось непросто, было неоднократно обсуждено с женой — в семье трое детей, из них двое несовершеннолетние. В итоге — звонок домой уже с порога военкомата.
— Всё, я подписываю.
— Раз решился — с Богом, родной.
Полигон, через две недели — линия боевого соприкосновения. Первым заданием было донести вместе с напарником два рюкзака с водой, едой, сигаретами. Военнослужащим объяснили, как действовать: только вперёд, назад нельзя, там всё пристреляно, отправятся назад — сразу накроет миномёт.
В итоге "двойка" сбилась с маршрута и оказалась далеко в тылу противника. Вдвоём. По чистой случайности.
Рация отказала, связи нет, начинает темнеть. Сначала шёл ливень, потом он закончился, и появились вражеские "птицы". Пришлось вжаться буквально в землю, забраться под какое-то бревно и так пролежать до рассвета, не двигаясь. После дождя было жутко мокро и холодно. На рассвете получилось выбраться и вернуться к своим. Впрочем, нет худа без добра, ведь благодаря блужданиям стало понятно, где примерно на этом участке блиндажи противника и где пролегают трассы БпЛА.
Буквально через два дня после той первой вылазки "Крыму" и ещё одному его товарищу поручили ответственное и опасное задание. Батальон не мог продвинуться вперёд из-за того, что на дачах пулемётно-гранатомётный расчёт противника, засевший на возвышенности, блокирует движение. Замкомбата, изучая данные аэрофотосъёмки, обратил внимание на колею, ведущую к одному из крайних домов. Стало понятно, что как раз в этом здании находится досаждавшая вражеская группа. Ей постоянно доставляли боеприпасы и продовольствие, круглосуточно прикрывая "птицами", не позволяя никому подобраться. А подобраться надо.
"Крым" и его товарищ обустроились в полуразрушенном строении примерно в 70 метрах от гнезда боевиков. Крыши практически не было, напарники только кое-где прикрыли пробоины, чтобы их не было видно с воздуха. Кардинально менять что-либо нельзя, иначе сразу заметят. Также нельзя было слишком высовываться. Чем незаметнее и тише подходишь, тем больше шансов остаться незамеченным и приступить к выполнению задачи. Так они и сделали. Работать днём было невозможно, как и ночью.
— На тот момент у нас было мало людей, а "птиц" — множество. Лучшим временем для действий были сумерки. Получив задачу, мы узнали, что связь есть. Скоро подойдут двое наших с подкреплением. Ещё десять минут на подготовку, и выход, — продолжает собеседник.
Двойка действовала осторожно. Штурм предполагал выход к дому через открытое пространство метров в двадцать, окружённое растительностью. Выйдя туда, штурмовики уже были на виду. Через пять-семь минут прилетели дроны, и начались сбросы, а ещё до этого загрохотал миномёт. Пришлось откатиться назад, к счастью, маскировка помогла не дать противнику найти стартовую точку.
Разведка боем помогла лучше понять диспозицию. С одной стороны, есть узкий проход, полностью перекрытый, за исключением амбразуры, откуда ведёт огонь пулемётчик. Пулемёт не даёт штурмующим продвинуться, прижимая их к земле. В это же время гранатомётчик выходит и начинает вести огонь из гранатомёта. В такой ситуации, если противник ещё не выдвинулся, а штурмовики уже приблизились, пока миномёт не начал обстрел, необходимо попытаться забросать обороняющихся гранатами, принудить к сдаче или как-то поразить цели в амбразурах. Кроме того, укрепление было расположено за углом, смещённым немного влево от позиции "Крыма", и там не было мест для маневра. Был один вход, но подойти к нему в тот момент невозможно.
Было предпринято ещё несколько попыток стремительной атаки — безрезультатно, даже не подойти. В один из дней командир сказал по рации:
— Мы пробили FPVшкой дыру в перекрытии, там, где вам удобнее всего подойти, попробуйте кинуть гранату.
"Крым" так и сделал, крикнул:
— Сдавайтесь!
— Сдаёмся, — неожиданно раздалось в ответ.
"Крым" расположился в очень условном укрытии, под каким-то обломком стены, взяв на прицел проём, из которого должны были появиться боевики. Вышел первый, ему в ту же секунду прямо под ноги прилетела мина, разорвав пополам. Вышел второй — "Крым" заорал:
— Ложись!
Затем забрал пленного и довёл с товарищем до своей позиции под прилётами АГС и наблюдением появившихся беспилотников. Промежуточный успех обернулся проблемами — противник обнаружил позицию и начал разбирать её из миномёта. Напарника ранило прямо в горло — к счастью, не смертельно.
— "Саймон", нужно немедленно покинуть это место, — сказал "Крым". — Ещё пару раз мимо, а затем от нас не останется и следа, просто прах.
Обессилевший "Саймон" ответил:
— Никуда я не пойду.
— Ну как же, — настаивал Андрей, — нам нужно уходить. Нас сейчас тут разнесут.
И тут прямо перед входом во двор мощный прилёт. Погода сухая, поднялась пыль…
— Пока пыль, поднимаемся, — сказал "Крым".
Нужно было пробежать ещё метров пятьдесят — семьдесят, огородами, до следующей точки, где можно укрыться. Напарник немного поколебался, секунду-две, и сказал:
— Ладно, пошли. Следующее убежище "птичка" тоже вычислила, вновь начался обстрел. Спасло наличие подвала. Когда обстановка успокоилась, "Крым" повёл пленного в тыл. Путь выдался нелёгким, у подконвойного были повреждены колени, и двигался он с трудом. Шли по изрытой лесополосе, где повсюду валялись мины. Но, как оказалось, здесь и пригодился опыт первого задания — ту лесополосу "Крым" знал как свои пять пальцев. Знал, как по ней двигаться. Ещё с самого начала ему в голову засели все наставления о том, как уходить от наблюдения, как прятаться. В итоге военнослужащий прошёл эти два с половиной километра без оружия и первым делом привёл пленного на ротный пункт.
Там ему сказали:
— Всё, забирай, веди его к комбату.
Ещё километр пути. Комбат пожал Андрею руку и сказал:
— Можешь идти на пункт временной дислокации. Собирайся в отпуск, а мы представим тебя к награде.
Так "Крым" и получил свой орден Мужества. Это был, считай, его первый боевой опыт, и сразу такой, где шансы были один из ста.
Вернувшись из отпуска, "Крым" получил следующую задачу, заключавшуюся в продвижении немного дальше от дач. Требовалось зайти в лесополосу, а для этого преодолеть поле длиной 800 метров. Там росли какие-то высокие растения. Местность была относительно ровной, но поле остаётся полем. У каждого был полный рюкзак, снаряжение, автомат. К тому же лето, жара… Очень изнурительно.
Выдвинулись вечером, тройкой. Цель была следующая: на позиции находились двое, их нужно было заменить, чтобы удержать рубеж. Севернее, примерно в 400 — 500 метрах, находились свои. При подходе к лесополосе группа попала под вражеский огонь, и до конечной точки добрался один "Крым". Он произвёл пересменку, двое предшественников ушли, и Андрей остался один на позиции, представлявшей собой, по сути, окоп. На ночь он накрывался антидроновым одеялом. Днём же приходилось постоянно контролировать обстановку, прислушиваться, наблюдать и не допускать приближения противника.
Ночью постоянно летали дроны, днём можно было перемещаться среди растительности, выявляя обстановку. Так проходили дни. Никто не мог подобраться близко, родное подразделение находилось далеко. Связь присутствовала, но она была нестабильной: часть сообщений передавалась, часть терялась, рация иногда выходила из строя, хорошо хоть не разряжалась совсем — спасибо пауэрбанкам. Никаких точных координат, уточнений или деталей передать не удавалось.
Июнь, невыносимый зной. К счастью, иногда шли дожди. В такие моменты можно было попить дождевой воды, облизать листья или собрать влагу на непромокаемый материал. Постепенно обследовав со всей аккуратностью местность, "Крым" обнаружил метрах в семидесяти вражеский блиндаж и даже понял, в каких местах стоят растяжки. Всю эту информацию он передал по рации, предложив уточнить детали с воздуха.
На следующий день пришла группа подкрепления, вступившая в бой с противником. В ходе "стрелкотни" "Крым" получил сквозное ранение плеча, пуля прошла насквозь, выйдя из лопатки. Чтобы перемотать рану и остановить кровотечение, требовалось снять бронежилет.
Как только "броня" была снята, рядом произошёл взрыв, и осколок попал в поясницу. Андрей проверил рану пальцем, подумав: "Ну и напасть!". Едва успел заклеить её, как новый осколок попал в руку. "Крым" подумал: "Да что же это такое? Неужели сегодня из меня сделают решето?".
Дождавшись сумерек, военнослужащий накинул маскировочное одеяло и вновь пошёл преодолевать восьмисотметровое поле. Этот путь казался бесконечным. Отключив рацию, чтобы избежать обнаружения, "Крым" преодолевал дистанцию мелкими перебежками по 20 шагов, делая паузы для отдыха. Прибыв на место, он детально доложил командирам о произошедшем и был отправлен сначала на лечение, а потом в столицу, в Московское высшее общевойсковое командное училище, — учиться на офицера.
В конце февраля 2025 года было получено распоряжение о готовности к выезду на новое место. Маршрут пролегал с прохождением нескольких промежуточных точек и преодолением пешком участков пути, где снег достигал колена. Получив указание, следовало двигаться к обозначенному на карте месту, где требовалось организовать командно-наблюдательный пункт. Основная деятельность "Крыма", уже ставшего офицером и командиром взвода, была организационной: поиск, обустройство и укрепление позиций, встреча и направление военнослужащих.
В апреле "Крым" в очередной раз отправился на разведку. Позиция, которую он обнаружил, ему не понравилась, и он решил поискать что-то получше неподалёку. Пройдя в одну сторону около пятидесяти метров, лейтенант не нашёл ничего подходящего. Тогда он повернул в другую сторону, внимательно осматриваясь. Вдруг, подняв голову, "Крым" увидел вражескую "птичку", не FPV, а сбросник. Такого "пернатого" ему раньше встречать не доводилось. Он двигался бесшумно, его можно было только увидеть, но не услышать. В отличие от дронов, которых обычно слышно, но не видно, этот был наоборот — видим, но не слышен.
"Крым" спрятался за дерево, он приблизился. "Крым" обошёл дерево с другой стороны, и он остановился. Принцип Андрея в таких ситуациях — не бежать просто так, потому что это приведёт к изнурению и, вероятно, гибели. Он несколько месяцев обучал новобранцев действиям в подобных ситуациях, и вот самому вновь пришлось столкнуться с этим. "Ну, посмотрим, кто кого".
Прыжок, бег. Снова прыжок. "Крым" уходит немного в сторону, подальше от своих. К своим бежать никогда нельзя, иначе выдашь позицию. Ещё один манёвр, "птичка" сбрасывает какое-то СВУ и уходит. Очутившись в безопасном месте, "Крым" понял, что ранен в лопатку. Вновь больница, а после неё — возвращение к своим командирским и организационным обязанностям.
А обязанности эти регулярно видоизменяются, как меняется и сама современная война. "Крым" рассказывает, что преподаватели на офицерских курсах спрашивали:
— А как там, на передовой? Что расскажете?
Андрей отвечал, что многие из тактических приёмов, которые описываются в учебниках по наступлению пехотных подразделений, на практике уже не работают. По книжным указаниям, прорисованным на картах, техника должна двигаться так: вот точка высадки, техника идёт дальше, разворачивается. Но такого в реальности уже нет. Противник, находясь в двух километрах от точки высадки, заблаговременно обнаруживает технику с воздуха и начинает по ней вести огонь. Огонь идёт по заранее подготовленным позициям, которые осматривались и размечались ВСУ по квадратам в течение десяти лет. Им известно, где техника замедлится, где повернёт, куда необходимо направить огонь.
Однако, если небо под нашим контролем, продвижение становится эффективнее. Да и вообще использование техники ни в коем случае не является бессмысленным. Главная проблема кроется не в инструкциях, а в экипаже. Для эффективного применения техники требуются высококвалифицированные, думающие специалисты — водители и наводчики. Как и в любом деле, успех зависит от личности. Всё решает человеческий фактор.
Что касается неба", то, конечно, противник располагает значительными силами БпЛА. Однако получается эффективно справляться с этой угрозой и противопоставить собственные воздушные (не в плане их легковесности) аргументы. Раньше появление двух беспилотников в роте считалось большой удачей для разведки. Приходилось просить у командиров, у союзников, у соседей, так как своих резервов просто не хватало. Сейчас ситуация изменилась к лучшему: налажены постоянные поставки, все необходимые ресурсы есть. Даже если что-то теряется, это оперативно восполняется.
Ещё один важнейший элемент боевых действий — связь. Если утрата беспилотника неприятна, но не смертельна, то со связью всё суровее. Рация, а особенно радиостанция, — это инструмент, в твоих руках помогающий взаимодействию, но при попадании в руки врага способный стать оружием против тебя. Есть даже девиз: "Потеряй ногу, но не радиостанцию". И это не какое-то пренебрежение к жизни и здоровью человека, наоборот, это забота о сохранении жизней десятков и сотен военнослужащих.
Ещё относительно недавно "Крым" под руководством опытных инструкторов постигал азы боевого искусства на полигоне, совершал первые боевые выходы, а теперь сам ставит в строй новичков. Что изменилось в его восприятии? Прежде всего он теперь внимательнее вглядывается в глаза людям, пытаясь понять, кто перед ним. Ведь люди — они все разные. На полигоне кто-то бравирует, кричит: "Я всех порву!", а прибыв на ЛБС, может впасть в страх и предпочесть заниматься бумажной волокитой у замполита, оформляя какие-то бумаги. "Крым" сразу спрашивает, занимался ли человек на полигоне или прогуливал. Потому что тренировки — это очень важно. Андрей вспоминает:
— Я сам, помню, думал: зачем мне ползать по грязи, бегать в окопах, стрелять? Неужели война будет такой? Оказывается, да, и ноги, и голова, и руки — всё это нужно тренировать. Для этого и существуют полигоны.
В конце концов есть работа, которая не требует беготни или стрельбы. Например, просто донести на позицию 30 килограммов хлеба, консервов и воды. Это тоже война, даже без прямого столкновения. Но у некоторых и на это нет моральных и физических сил. Поэтому "Крым" и говорит, что нужно заставлять новобранцев ходить, бегать, носить бронежилеты. Грубо говоря, нужно их готовить.
Важна не только подготовка, но и мотивация. Те, кто шёл на контракт, рассчитывая на быструю прибыль, могут отступить. Возможно, они даже не справятся с первым же заданием, — например, вырыть окоп. Или, если им поручат донести тяжёлый рюкзак, они половину выбросят или вовсе откажутся идти. Непонятно, на что они вообще рассчитывают, видимо, на более комфортные условия, чем на деле. Но уже первые обстрелы сразу дают понять, кто способен действовать хладнокровно, а кто теряется.
Сам "Крым" за время на СВО изменился психологически. После первых столкновений он мог даже пустить в отпуске скупую мужскую слезу, но теперь такого нет. Это не чёрствость, а скорее обретённое спокойствие. Некая форма психологической защиты, которую он сам пока не знает, как назвать. Если раньше изменения были настолько разительны и быстры, что супруга Андрея не понимала, что происходит с ним, то теперь эти трансформации стали постоянными, происходящими регулярно, постепенно и мягко. Нельзя сказать, что офицер стал бездушным сухарём, скорее это похоже на появление брони, защищающей от внешнего воздействия, чтобы сохранить рассудок. Крепкая психика помогла Андрею справиться с тем, с чем он столкнулся, но на самом деле невозможно представить, что ждёт тебя в первый же выход. Это сложно передать словами.
В такие моменты, помимо психологической закалки, помогает желание жить, вернуться домой, к жене, детям. Особенно к маленькой дочери, которая видит папу лишь в отпусках и по видеосвязи. Когда "Крым" подписывал контракт, она ещё даже не говорила, а в итоге её первое слово было — "папа"…
Старшие сыновья Андрея — уже взрослые мужчины. Ещё одному сыну 11, и он хочет поступать в нахимовское училище в Севастополе. Спортсмен, отличник, обаятельный парень. Единственное, что вызывает отцовское беспокойство, — его добродушие и мягкосердечность, что в наше время может сыграть злую шутку. Но это добродушие не мешает военным планам. "Крым" не давил на него в плане выбора, хотя и пообещал помочь поступить. Более того, обрисовав детали воинского пути, предупредил, что его ждут строгая дисциплина, долгая дорога и жизнь в казарме без привычных материнских забот.
Мальчик ответил:
— Ничего, я пойду.
Материал подготовлен газетой "Военный вестник Юга России" (12+). Автор статьи: Станислав Смагин.
