Stavropol.Media, 7 мая. Можно ли утверждать, что санкции придали импульс к развитию отечественной инженерной школы? Как выстраиваются новые цепочки поставок и где грань, когда российскую электронику покупатель будет выбирать не из-за патриотизма, а за качество и удобство? Мнением по этим и другим вопросам в интервью руководителю ИА Stavropol.Media Наталье Мурье поделился соучредитель ГК "Бештау" Владимир Кузнецов.
Наталья Мурье и Владимир Кузнецов. Фото: ИА Stavropol.Media
— Ваша компания появилась в 2021‑м, то есть как раз в тот непростой, стратегический период для страны. По большому счёту, вы начали заниматься именно импортозамещением в момент, когда все привычные цепочки поставок порвались?
— Мы действительно запускались в очень непростое время, и сейчас уже можно сказать, что для нас всё разделилось на "до" и "после" 2022 года. Но важно понимать: решение войти в сложную производственную сферу было принято задолго до санкций. Мысли об этом появились ещё в 2018 году, затем в 2020‑м началась целенаправленная работа, а в 2021 году уже формально создали компанию.
Санкции и ограничения, введённые годом позже, не стали для нас неожиданностью, а скорее подтвердили, что выбранный путь правильный. Было понятно, что вопрос суверенитета и технологической независимости в производстве придётся решать рано или поздно. Просто это произошло раньше, чем многие ожидали, и компания уже успела встать на ноги и набрать некоторый импульс.
— Сейчас вашей компании уже около пяти лет. Можно ли говорить, что Россия способна делать своё оборудование, не оглядываясь на тех бывших партнёров?
— Отвечать в шапкозакидательском тоне было бы неверно. Дорогу осилит идущий, и мы именно в пути. В радиоэлектронике всё развивается эволюционно: мы начинали с очень скромной базы, но уже за несколько лет был сформирован внутренний рынок отечественной техники, особенно для бюджетного сектора.
Государство создало реестр, в который попадает только та продукция, что соответствует отечественным требованиям, и эти критерии год за годом ужесточаются. То, что давало право на импортозамещение пять лет назад, сегодня уже считается "детским садом" по сравнению с тем, чего ждут сейчас. Но полноценного суверенитета, когда мы можем всё делать сами, ещё нет. Ключевой ограничивающий фактор — размер рынка сбыта и отставание, которое мы компенсируем постепенно, шаг за шагом.
— Встречаются ли области, где радиоэлектронный кластер сознательно оставляет внешние решения, потому что они дают качество и надёжность, важные для клиента? Или принципиально делает всё своё?
— Вопрос всегда упирается в экономику и разумную целесообразность. Если речь о системах для обороны или безопасности, то там можно и нужно делать максимально автономные решения, даже если они будут стоить намного дороже. Бюджет считается не по цене одного чипа, а по задаче, которую система должна закрыть.
Но на гражданском рынке, где отрасль должна приносить прибыль и быть конкурентоспособной, нельзя просто отрезать все зарубежные наработки. Необходимо использовать те технологии, которые уже были отработаны в мире, но применять их осознанно, сочетая с собственными разработками. Локализовать не всё, а то, что действительно критично и что можно сделать разумно по затратам.
Простой пример: на средней материнской плате тысячи компонентов. Заменять все их сразу на отечественные было бы неразумно — себестоимость взлетела бы, и продукт стало бы невозможно предлагать школам, больницам, муниципалитетам. Поэтому необходимо постепенно локализовать ключевые узлы, а по остальным компонентам опираться на надёжных партнёров, которые могут обеспечить непрерывность поставок.
— Многие компании декларируют замену комплектующих, но оставляют старую архитектуру. Идёт ли в стране реальный переход на собственные принципы проектирования?
— Да, это уже не только замена деталей. Первый уровень суверенитета — это когда вы понимаете, что именно лежит внутри устройства и что оно не может делать "сверху" того, о чём вы не знаете. Важно, что радиоэлектронный кластер сам собирает платы, сам работает с прошивкой, сам контролирует программное обеспечение.
Следующий уровень — это уже собственная архитектура. В нашей компании уже пройден путь от того, чтобы спаять материнскую плату, к производству собственных SSD, накопителей, оперативной памяти, блоков питания. Потом добавились собственные корпуса, собственные логистические схемы, упаковка. Это не только вопрос замены импортных компонентов, а перестройки всей логики производства, дизайна и взаимодействия с поставщиками.
То, что кажется сейчас "подгонкой под импорт", со временем должно превратиться в отдельную, осознанную российскую инженерную культуру — с собственными стандартами, экосистемой и подходами к проектированию.
— Что сегодня труднее всего заместить в производстве электронного оборудования: отдельные компоненты, обеспечение, квалификацию, сервисную сеть или доверие рынка?
— Сложнее всего — это, пожалуй, компонентная база и микросхемы. Там, где есть тысячи мелких элементов на одной плате, под каждый из них требуется определённый технологический уровень и производственная инфраструктура. Если вы запускаете производство только для одного завода, то оборудование может за месяц выйти на годовой объём, а потом простаивать, и это уже не экономично.
Поэтому необходимо развивать не только своё производство, но и кооперацию: искать, какие узлы имеет смысл закрывать у компании, а какие — у партнёров, чтобы не плодить лишние дублирующие мощности. Параллельно очень важно развивать инженерные кадры, повышать квалификацию, формировать собственную школу подготовки специалистов и тех, кто может работать с новыми технологиями и новыми архитектурами.
— Клиенты часто переживают, что российское оборудование будет дороже или менее надёжным. Как выстроить свою эффективную ценовую политику и какие аргументы обычно побеждают?
— Для государственного заказчика важнее всего стабильность поставок, сервис, гарантии и долгосрочные контракты. Цена здесь важна, но не настолько, как для обычного розничного покупателя, который ищет не только технические характеристики, но и внешний вид, удобство, бренд и маркетинг.
Необходимо пробовать запускать отдельные модели на розничный рынок, в том числе монитор, который по технике и цене был конкурентоспособен с зарубежными аналогами. Это подтверждение, что российская техника уже может быть не только "должным выбором", но и продуктом, который покупают осознанно, потому что он соответствует ожиданиям.
Пока основной фокус — на госсекторе, потому что там нужно обеспечить базовую технологическую независимость и устойчивость. Рынок потребителя, который привык к глобальным брендам, требует огромных инвестиций в маркетинг, сервис, дистрибуцию и лояльность. Но мы к этому движемся, и розничный сегмент — это логичный следующий этап.
— Как вы видите момент, когда российское оборудование перестанет восприниматься как "заменитель" иностранного и станет полноценной, а не вынужденной, альтернативой?
— Это произойдёт тогда, когда продукт станет желанным не только по патриотической причине, а по сути своего потребительского значения. Когда человек покупает его потому, что это удобно, красиво, надёжно и приятно в работе, а не потому, что "надо".
У нас уже есть клавиатуры, мыши, мониторы, компьютеры, которые показывают, что российская техника может быть рабочим инструментом. Сейчас мы расширяем линейки, добавляем новые решения по дизайну, эргономике, функционалу. Со временем часть этих продуктов пойдёт и в розницу — через маркетплейсы, магазины, онлайн‑каналы. Тогда мы увидим, как патриотический аргумент станет дополнением к реальной потребительской ценности.
— Перевод на локализацию — это не только про замену деталей, но и про новые цепочки: логистику, согласования, поставщиков. Какие неожиданные сложности встречаются в этой части?
— Неожиданностей, если честно, почти не было — было осознание того, что любое новое производство требует выстраивания собственных цепочек. Яркий пример — пластик. Мы были одними из первых, кто полностью сам корпусирует свою технику: клавиатуры, мыши, мониторы, компьютерные блоки.
Сначала работали с корейским пластиком, потом постепенно нашли китайские аналоги, а параллельно вели поиск российских поставщиков. Со временем появились отечественные производители, которые выпускают материал, не уступающий по качеству, а по стоимости и логистике даже выигрывающий. То же самое — с упаковкой и ложементами: наладили собственное производство, потому что перевозить воздух и пенопласт издалека попросту не выгодно.
Таких историй много: по каждому элементу, от корпуса до мелкой комплектующей, приходится просчитывать, где локализация имеет смысл, а где её можно отложить, опираясь на проверенных партнёров.
— Если смотреть на горизонт трёх — пяти лет, что будет главным ориентиром: максимальная независимость от импорта, максимальная конкурентоспособность по цене или технологическое превосходство?
— В идеале — всё это должно идти параллельно, но поэтапно. В ближайшие годы приоритет остаётся за технологической и поставочной независимостью, особенно для государственных заказов. Потом — за конкурентоспособностью: чтобы российская техника не только "закрывала вопросы суверенитета", но и выигрывала по цене и удобству.
Технологическое превосходство — это уже более долгосрочный вектор, связанный с собственными процессорами, микроконтроллерами, экосистемой и разработкой, которые требуют колоссальных инвестиций и времени. Но именно они в будущем могут вывести российскую отрасль из режима "замещения" в режим полноценного участия в мировом технологическом процессе.
— Можно ли сказать, что период "вынужденного" импортозамещения уже пройден и сейчас формируется устойчивая российская инженерная школа и собственный технологический цикл?
— Мы уже на этом этапе, но не в финальной точке. За последние несколько лет появляются профильные специальности, программы профориентации, укрепляются связи с вузами и колледжами. У нас уже есть инженеры, которые выпускаются именно под задачи отечественной радиоэлектроники и сразу работают в отрасли.
Сейчас мы ещё многое видоизменяем на базе зарубежных решений, но это естественный переходный путь. Главное — чтобы этот процесс не оборвался, а продолжал развиваться. Со временем появятся собственные компоненты, собственные архитектуры, свои стандарты, а вместе с ними — и кадровая база, способная развивать собственный технологический цикл.
